Авторизуйтесь, чтобы оставить свой комментарий:

Комментариев:

⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠Виктор ЛЕВАШОВ

г. Ярославль

Родился 19 мая 1970 года в Ярославле, где и живёт. Школа, завод, армия — Рязань, ВДВ. После армии поступил в Ярославский государственный университет им. Демидова на факультет информатики и вычислительной техники. Работал программистом, корреспондентом, фотографом.  Стихи печатались в коллективных сборниках, в альманахе ярославского отделения СП России, в журнале «Парус».

«Как мир прекрасен, как огромен!»

* * *

Живу один. Пью чай с лимоном.

Пишу стихи по вечерам.

И в городе таком огромном

брожу по скверам и дворам.

 

От площадей держусь подальше,

от шумной толчеи машин,

от суеты людской всегдашней,

ищу лишь островки в тиши.

 

Быть может выглядит чуть странно —

а может даже и не чуть —

мой силуэт в проулках ранних,

без цели проводящий путь.

 

Без видимой, отмечу, цели,

и мне понятной не всегда.

Деревья сильно повзрослели

и задевают провода.

 

* * *

Пусто в сквере. Мокрые скамейки

чуть блестят под светом фонарей.

Ручеёк прозрачной гибкой змейкой

между плит струится всё быстрей.

 

Чешет дождик мелкий, неприметный.

Над вокзалом светятся часы.

Ни к чему вопросы и ответы.

Длится время чёрной полосы.

 

* * *

Сам себя уже не узнаёшь, —

дышишь с хрипами, тяжко, угарно...

Всё твердишь, что талант не пропьёшь,

понимая, что сам себе врёшь:

пропивается элементарно.

 

* * *

Уходит в даль железная дорога.

И память мне молчит об очень многом.

О чём молчать? Тем паче — говорить?

Величие натянуто как нить.

И Бог молчит: он всё давно сказал.

Молчу и я. Спит утренний вокзал.

 

* * *

Салют, мой друг! У нас метель.

Все заняты, молчат. В эфире — глухо.

В окне поёт в два миллиметра щель,

и сквозняки поглаживают ухо.

 

Ты там, смотри, не унывай

в деревне, снегом занесённой.

Бывает, кажется, что край

пришёл, а это лишь сезонный

 

период чёрной полосы.

Копаться в прошлом — толку мало.

Покушай с водкой колбасы,

и всё пройдёт, как ни бывало.

 

* * *

Мысли-бабочки порхают,

и динамики поют.

Скоро Новый год. Вздыхая,

опишу я свой уют.

 

Что такое? Что здесь пишет

непонятное поэт???

Он давно уже не стрижен,

да и в мыслях — винегрет.

 

Он надеется на что-то,

хоть уже чуть-чуть совсем;

он служил в десантной роте,

он разбил свой гермошлем

 

при прыжке высотном очень.

Но остался, к счастью, жив.

В жизнь его внедрилась осень,

он от темени плешив.

 

Он стареет, хлещет пиво

или водку, когда есть

деньги, крайне торопливо

он в столовку ходит есть.

 

Кто он? Просто неудачник? —

жизнь прожёгший в белый дым.

Иль решает он задачи,

неподъёмные иным?

 

* * *

Привет, сестра! О чём грустишь?

Всё думаешь о смысле жизни?

Опять в округе — снег да тишь,

и память смотрит с укоризной

на записи прошедших дней?

Ну что ж, пусть смотрит: ей видней...

 

* * *

Я за речкой, за Великой,

собираю землянику.

Собираю я грибки

и цветочки-ягодки.

 

Или ягодки-цветочки.

Мне собрать их нужно срочно

и отдать быстрей любимой:

она сердце мне разбила.

 

Я рыдать не буду криком,

отдавая землянику,

выгружая ей грибки

и цветочки-ягодки.

 

Но душевно улыбаться

буду я. Поверьте, братцы!

Буду весел, без забот

улыбаться во весь рот.

 

Если же и в дом не впустит,

я оставлю всё бабусе,

что на лавочке сидит

и на голубей глядит.

 

Сердце-сердце, не кричи

и от боли спрячь ключи.

В небе — спутник, время — вечно.

Жизнь, как лето, скоротечна.

 

* * *

Салют! — настала осень. Время

писать ответ. Пришло письмо.

И жизнь — простая теорема,

развёрнута, как эскимо

 

передо мной. Сверкают лужи

под нежным солнцем сентября.

И галка шпарит неуклюже

походкой госсекретаря.

 

Смотрю и удивляюсь небу,

такому щедрому для всех.

Моя кепчонка ширпотреба

задвинута на самый верх.

 

Как мир прекрасен, как огромен!

Бывает же такая мысль?..

Любуюсь, сам предельно скромен,

как самолёт уходит в высь.

 

Уходит вдаль: всё меньше, меньше,

четыре белых полосы

оставив в синеве кромешной

над лесом у речной косы.

 

Вверху — мост железнодорожный,

и семафора жёлтый глаз.

Гляжу тихонько, осторожно,

как листопад танцует джаз.

 

* * *

Ах, сегодня день прекрасный,

чудный, сирый ноября.

Хоть ноябрь дождём напрасным

мокрый снег съедает зря.

 

Люди бродят без желанья:

"Слякоти мы не хотим".

Но и дождь — небес посланье:

тоже мной высоко чтим.

 

Дождь и снег, и лужи, лужи,

вдоль дороги под уклон.

Как летающие груши,

галки облепили клён.

 

Жизнь прекрасна и занятна,

грязь сверкает, как брильянт.

Хоть, признаюсь, не понятно:

и чему я так наглядно,

так невероятно рад.

 

 

* * *

Милая моя бухгалтер,

ты прекрасна, как во сне.

И ажурный твой бюстгальтер

сквозь рубашку светит мне.

 

Весь рабочий день томлюсь я,

в жарких плавая мечтах.

Сердце тает в ритме блюза,

кровь бурлит в других местах.

 

Словно парус — жду я бурю,

жажду, аж в ушах гудит,

издали тобой любуясь,

с дебетом сводя кредит.

 

* * *

Круто завершилось лето.

Осень солнышком согрета.

В сентябре заполнен пляж,

так что дамы фюзеляж

свой открыли без прелюдий

на просмотр идущим людям.

 

А всё лето, словно слёзы

густо вниз стекали грозы,

часто с неба шли дожди,

хоть и в отпуск не ходи.

Ветер хладный дул в карьерах,

словно нос у бультерьера.

 

Но по счастью все согреты,

прямо скажем, бабьим летом.

Бабы ходят налегке

с педикюром на ноге.

Ножкой стройной на песочке

ставят легкие следочки.

 

Это след волна речная

смоет, в том беды не зная.

Всё пройдёт. И даже это

жарче лета бабье лето.

И от Арктики сюда

стаей двинут холода.

 

© Виктор Левашов

Яндекс.Метрика