Ирина КОЛЕСНИКОВА 
г. Владимир


   Родилась в г. Владимире 5 декабря 1983 года. Закончила филологический факультет Нижегородского Государственного Университета имени Н. И. Лобачевского. Лауреат Всероссийского фестиваля поэзии «Бегущая строфа» (2017 г., г. Сергиев-Посад), лауреат межрегионального Слета молодых литераторов в Большом Болдино (2018 г.), руководитель открытого фестиваля поэзии «Созвездие СЛОВО», член Совета по культуре и искусству при губернаторе Владимирской области. Стихи публиковались в  журналах «Новая Юность», «Урал», «Дети РА», «Нижний Новгород» и других. Автор двух поэтических сборников — «Вслух о тебе»  и «Между голосом и словом»

 

НА ДВА ЧАСА ВПЕРЁД


 
*   *   *
Под окнами поют протяжно и легко,
и музыка мои обхватывает губы,
как будто бы она грудное молоко,
а мне четыре дня, и ночь идёт на убыль,
но мать ещё не спит, и в тишину мою
бежит её поток, густой и настоящий,
который я теперь всё реже узнаю,
который я теперь всё вспоминаю чаще.


*   *   *
Между голосом и словом
благодать на Покрова,
и молчит о чем-то новом
над деревней синева.

 

К ней дымок из печки старой
рвется, и желтеет сад,
и летят, сбиваясь в пары,
души к Богу наугад...

 

*    *    *
Споткнулась ночь, и снег пошёл,
и вздрогнул ты под одеялом,
и время по привычке встало.
Стал циферблатом круглый стол.

 

Поплыли сны и города,
и скоростные поезда, — 
туда-туда, туда-туда,
туда-туда, туда-туда,
где снегом кажется вода...

 

*   *   *
Крошит ангел облака,
снег пойдёт наверняка,
и под ним все также двое
на века ещё пока.

 

Древнерусская тоска.
Белая стоит река.
А над ней все также двое,
и века, века, века.

 

*   *   *
На целых два часа вперёд 
зачем-то жизнь твоя идёт,
и всё в ней кажется быстрее,
когда из А до точки Б
я еду в заспанном купе...

 

…. ты снишься, и в коротком сне
бежит-бежит навстречу мне
твоё оставшееся время...
Но вечность будто впереди,
когда я на твоей груди.

 

*   *   *
Фирменный скорый поезд 
движется в темноте, 
я возвращаюсь. То есть, 
все города — не те.

 

Поезд чух-чух. Похоже,
он из папье-маше.
Как же непросто все же
дом обрести душе...

 

*   *   *
В квадрате комнаты, в изгибах пустоты,
в бесформенности их переплетений
есть только отзвуки несбывшейся мечты,
есть только отзвуки, а может, только тени,
из-под которых тянется строка,
и музыка несказанного слова
горчит на кончике сухого языка,
не знающего ничего другого.

 

*   *   *
Весна на выданье. Зажмурился февраль. 
Седой рыбак распутывает сети. 
Того, что было жаль, уже не жаль. 
Что не сбылось, на том случится свете. 

 

Я, может быть, вернусь ещё назад, 
к земле сырой, где нет конца и края, 
где каждый шаг дается наугад, 
на «до» и «после» эту жизнь ломая...

 

*   *   *
До лета веточка зимы
и нежность инея и дыма,
звонок пропущенный, и имя
бежит из рёберной тюрьмы
в давно замёрзшую траву. 
Я плачу, будто бы живу.

 

До лета весточку зимы
клюет доверчивая птица
клюет, поёт и не боится
у смерти жизни взять взаймы.
Как мы с тобой. Как мы. Как мы.
..................................................
До лета черточка зимы.

 

*   *   *
В зрачке растворяет седая вода
глухую надежду на нежное чудо.
Так смотрит ребёнок, пришедший сюда,
так смотрит старик, уходящий отсюда.

 

И эта минута — не там и не здесь.
И плачешь, и тянешь болезненно руки:
я сбудусь? Я, боже мой, все ещё есть,
как муки и музыки вечные звуки...

 

*   *   *
Пока ты спишь, твои черновики
растащит ночь и вызубрит построчно.
«Люблю тебя. Тебя люблю заочно», —
по клавишам. Без света. В две руки.

 

Какие старые-престарые слова,
а голова по-новому кружится, 
и что-то между чёрных букв ложится
живое и знакомое едва...

 

*   *   *
Остановилось время, 
только-то и всего. 
Время ли, сердце, семя 
вздрогнет из ничего, 
крикнет из ниоткуда. 
Из мировых широт 
речью иною чудо 
к небу произрастёт.

 

*   *   *
Тянет к себе шмеля
мертвой петлей земля,
теплой от рос травой.
Он улетит живой.
А за его спиной,
а за его виной — 
свет, без огня живой,
жмется к земле кривой.

 

*   *   *
Будто не мой 
голос немой
глыбой во мне,
рыбой на дне,
вербой в окне.
Мертвый? Живой?
Талой водой,
треском огня
выдаст меня.

 

*   *   *
Душит валенки сугроб.
Снег скрипит и след съедает.
Что потом, никто не знает,
И крестясь, целует в лоб.

 

Но за этой тишиной
Только свет и снег, и слово,
что на божий свет готово
следом вырваться за мной.

 

©    Ирина Колесникова

Авторизуйтесь, чтобы оставить свой комментарий:

Комментариев:

                                                         Причал

Литературный журнал
«У писателя только и есть один учитель: сами читатели.»  Николай Гоголь
Яндекс.Метрика