Арина РАДЗЮКЕВИЧ
г. Ярославль

ВОЗВРАЩЕНИЕ В РАЙ

     Он в тот вечер пошёл выносить мусор. Конечно, по вечерам мусор не выносят, но что было делать, если почищенная позавчера селёдка никак не хотела оставаться дома ещё на одну ночь. Он и не подумал переодеться, а прямо так, в трико с растянутыми коленками и вылинявшей футболке, вышел с ведром во двор. Только домашние шлёпанцы поменял на туфли. Ладно, что там, на улице лето, тепло…
    Она выскочила на минутку за хлебом. Не то чтобы она была плохой хозяйкой,   просто, увлёкшись сериалом, отщипывала от булки кусочек за кусочком, и только когда съела всю, поняла, что завтракать будет нечем. Она поменяла халат на платье, сунула ноги в танкетки, на секунду задержалась у зеркала в прихожей — и махнула рукой. Ладно, что там, минутное дело, знакомые в эту пору по магазинам не ходят, обойдётся без макияжа.
    Он перевернул ведро над равнодушной пастью мусорного бака. Раздался грохот консервных банок. Он огляделся — не испугал ли кого-нибудь? Она как раз проходила рядом и невольно оглянулась на шум.
    Она увидела худощавого молодого мужчину, с грязным ведром, в старых трико, с которыми очень смешно смотрелись элегантные остроносые туфли.
    Он заметил слегка полноватую молодую женщину, с сердитым выражением лица и длинным «московским» батоном, на три четверти вылезавшим из маленького пакета. Он усмехнулся, а она вздёрнула брови и, покрепче прижав к себе батон, гордо прошествовала мимо.
    Бывает ли любовь с первого взгляда? Конечно. Это объективная реальность, данная нам в ощущениях. Да ещё в каких ощущениях! Он почувствовал в сердце тепло и увидел, что из его сердца вылетела радуга — яркое полукольцо, чётко разграниченное по цветам спектра. Она ощутила жар и покалывание, и из её груди тоже выпорхнула радуга, поблёскивая и переливаясь самыми причудливыми оттенками. Они зажмурились и помотали головами. От этих грубых движений радуги упали как раз посредине — в мусорный контейнер.
    Он неспеша направился к своему подъезду, нащупывая в кармане ключ. Она торопливо подбежала к своему и стала тыкать пальцем в кнопки домофона.
В ту ночь ему как-то не очень спалось. Наверное, было слишком душно. Он даже встал и, подойдя к окну, распахнул его. На углу дома виднелись мусорные баки. И один из них, тот, в который он недавно выбросил мусор, словно бы светился изнутри. «Луна, — подумал он, — алюминий отсвечивает. Странно, но симпатично».
     Ей в ту ночь тоже было душно. Она даже вышла на кухню попить воды, а заодно выглянула в окно. На углу соседнего дома стояли привычные мусорные баки, а один из них светился изнутри серебристым светом. «Наверное, кто-нибудь случайно уронил фонарик, — подумала она. — Жалко, но красиво».
    Когда рассвело, послышалось привычное урчание мусоровоза. Он встал, жмурясь от застрявшего в ресницах сна, и пошёл закрывать окно. Глянув вниз, изумлённо распахнул глаза: из мусорного бака высовывалось цветущее деревце. Похоже, это была яблонька. Белые-белые цветы совсем не по сезону покрывали её ветки. А лапы мусоровоза подбирались всё ближе! «Сломает. Такую красоту!» - подумал он и, внезапно выскочив из квартиры, побежал вниз по лестнице.
    Она вздрогнула и проснулась от металлического грохота. Ну конечно, опять этот утренний оранжевый монстр. Можно было бы поспать ещё целый час! Она, нахмурясь, выглянула в окно, и в тот же миг недовольство на её лице сменилось изумлением: в одном из контейнеров белела цветущая яблоня. Самая настоящая живая яблоня с покачивающимися на ветерке ветками «Выбросит. Ну разве можно!» — подумала она и, накинув халат, выбежала во двор.
    Они встретились у свалки в тот момент, когда мусоровоз с натужным кряхтением тащил вверх злополучный бак. «Сломает» — горестно всплеснула руками она. Он неопределённо пожал плечами, не сводя глаз с деревца. Бак перевернулся над жерлом мусоровоза, сопровождая этот кульбит привычным грохотом консервных банок и бутылок из-под пива. А яблонька не выпала. Когда пустой контейнер встал на своё место, она всё так же возвышалась над его пустотой. И ветер волнами разносил от неё густо-сладкий аромат…
    Мусоровоз фыркнул и, неловко потоптавшись в узком проходе, уехал. Стало ясно, что рабочие даже не заметили цветущее чудо.
    Он поёжился от утренней прохлады, и только тут понял, что даже не надел рубашку.     Она растерянно взглянула на свои босые ноги в мягких шлёпанцах со смешными собачьими мордами.
    — Извините, —  пробормотал он
    — Ерунда какая-то, — пробормотала она, и оба торопливо разошлись по домам.
    После работы, идя от остановки к дому, он почему-то сделал крюк через дворы, чтобы взглянуть на знакомый мусорный бак, и убедиться, что яблоня являлась плодом сонного воображения. Контейнер был наполнен до краёв, но цветущее дерево всё так же прикрывало собой мусор и источало великолепный запах
    Она, подходя к дому, нащупала в кармане старый чек и фантик от конфеты, и, решив, что их пора выбросить, направилась к мусорным контейнерам. Цветущее деревце заметно было издалека, а рядом стояла знакомая уже худощавая фигура, всей своей позой выражая недоумение. Она хотела было незаметно пройти за его спиной, но бумажки в кармане протестующее зашуршали.
    — Красиво, правда? — спросил он, не поворачивая головы, заслышав сзади знакомые уже шаги.
    — Вы о чём? — изобразила она удивление.
    Он обернулся и насмешливо прищурился:
    — Только не пытайтесь обмануть меня, будто вы, как и все эти прохожие, ничего не видите!
    — Ну… нет, вижу, как будто… —  смутилась она.
    Он вгляделся в черты её лица внимательнее — и вдруг язык совершенно самостоятельно произнёс банальные слова:
    — А что вы делаете сегодня вечером?
    Фраза ещё продолжала изливаться на свободу, а он уже ощутил жуткую растерянность. И испуг — сейчас она рассердится!
    Она собиралась рассердиться, услышав подобный вопрос — ей не семнадцать, чтобы так глупо знакомится! Но смысл слов настолько контрастировал с выражением испуга на лице мужчины, что она внезапно улыбнулась и ответила:
    — Этим августовским вечером я любуюсь цветущей яблоней. С незнакомцем! — с нажимом произнесла она.
    — Так давайте познакомимся! — оживился он.
    С того дня они каждый вечер проводили вместе, встречаясь возле своего дерева.     Ежедневно наполнялся мусорный бак, ежедневно мусоровоз вытряхивал в себя его содержимое, но эта суета никак не отражалась на цветущей яблоне — она оставалась прежней.
    Лето, как водится, сменилось осенью, а та потихоньку уступила дорогу зиме. Во дворах и парках листья на деревьях сначала в последнем жизненном порыве ярко окрасились жёлтым и красным, а потом беспомощно осыпались на землю. И только одно дерево по-прежнему зеленело, да не просто зеленело, а цвело вопреки календарю.
    Вскоре выпал снег, и его белый цвет изумительно гармонировал с белыми лепестками яблони.
    Под Новый Год они опять встретились на обычном месте. Мороз украсил всё вокруг кружевами инея. Звёзды в глубокой темноте негромко звенели колокольчиками. И только яблоня дышала нежным теплом. В этот вечер он сделал ей предложение, и она, счастливо улыбнувшись, согласно кивнула в ответ.
    Тогда он достал из кармана шнурок и большое красивое яблоко.
    — Зачем? — удивилась она.
    — Когда-то давно Адам и Ева сорвали яблоко и были наказаны изгнанием из Рая. Давай привяжем его на ветку, и, может быть, нас пустят обратно…
    Едва гнущимися от мороза пальцами он аккуратно прикрепил плод, и она взяла его руки в свои, чтобы отогреть их.
    На другой день старый шнурок свалился туда, куда и было надо — в мусорный бак, а яблоко крепко приросло своим хвостиком к ветке, весело блестя ярким боком среди белых цветов.
    Они поженились, и в первое утро после свадьбы с тревогой подошли к окну, боясь не увидеть своё деревце. Но яблоня по-прежнему стояла на месте, и яблоко в её ветвях светилось маячком.
    Шли годы, а счастье, построенное на любви, не притуплялось. Это и был Рай — маленький Рай для двух огромных душ. Менялись на дворе зимы и вёсны, торопился по своим делам мир, старели люди. А Он и Она каждый вечер перед сном гасили свет, подходили к окну и смотрели на угол дома, туда, где в старом мусорном баке нежно цвела яблоня. 

©    Арина Радзюкевич