Инна ПОДЗОРОВА
г. Липецк

Подзорова Инна Владимировна родилась в 2000 году в Липецке. Окончила курсы литературного мастерства Челябинского государственного института культуры.  Публиковалась в литературных журналах «Подъём», «Южный маяк», «Петровский мост», «Дрон», «Лиterraтура», в «Литературной газете», поэтическом альманахе «45-я параллель», на портале «День Литературы». 

ЖИВОЙ ПОТОК

*   *   *
А ничего уже не выдумать
на сослагательном беды:
когда одна из церкви выйдет мать, 
запомнив сына молодым, 
когда отец оставит горькую 
и перессорятся друзья —
поставим точку в эпилоге, и 
закроем книгу. 
И глаза.

ЛИПЕЦКОЕ
Если с утра непривычно легко озяб, 
значит, из шкафа пора доставать пальто. 
Город раздавлен, прижат, переплавлен в сляб, 
пьёт и растерянно прячется под зонтом. 

Прячется под козырьками чужих домов, 
пережидает в привычно пустых ТЦ,
шепчется: «Знал бы, как будет — да я давно б...», 
морщась от капель на мёртвом стальном лице. 

Выпьет излишки ливнёвка, затихнет дождь,
бурые лужи затянутся первым льдом. 
Скажут, бывало: «Ещё своего хлебнёшь»
с тихой обидой, отложенной на потом.
 
Город задушен, лежит под ногой, как мяч, 
дети на брошенной стройке кричат: «Паркур!» — 
время проходит, но так же болезнен плач 
в горле без кома, ползущего к кадыку.

*   *   *
Вчера сестру хоронили.
За городскую черту
ссылали спать под рябину
и вызревать на спирту.

Не вычищая от гнили,
бросали корни к листве,
да больно раны саднили —
мол, вспоминай о сестре.

Опустевали бутыли,
плутали мысли, сбоя́:
вестимо, горсточкой пыли
однажды стану и я.

Заслышав шаг муравьиный,
земля сдаётся в полон,
и поглощается имя
потоком здешних имён.

Игла ползёт по винилу
с хитами прожитых лет,
а мы безвременно гибнем,
стирая собственный след.

*   *   *
На рельсах замерев, стоит 
вагон метро. 
Потёк людской гудящий рой 
в зазоры плит,
поднялся, холодом облит, 
на Божий свет
из вымощенных плиткой недр —
и вновь смолит. 
На время неделимым стал
живой поток —
всецветный слиток поволок 
прокатный стан.  
Глотнёт объезженная сталь
табачный дым
и к идентично занятым
помчится вдаль.

*   *   *
Дождь чернильными каплями с вечера отшумел. 
Завтра утром пойду у школы собрать листву.
Столько лет не была у доски, не держала мел,
а туда же. И, кажется, сердцем я здесь живу.

Привела первоклашку, решила зайти на чай.
Нашу классную встретила. Время ей, как вода:
«Довелось бы почаще кого-то из вас встречать, —
говорила, — да хоть бы на праздники иногда».

В одноклассниках дочки, сгребающих листья в ком,
на секунду увидела маленькую себя.
Мир казался случайностью, а оказался злом,
если ты не стоишь с рождения у руля. 

Жизнь казалась огромной, а оказалось — так,
пара кадров в ч/б на просроченный «кодак», но
встречи с прошлым способны замедлить привычный шаг,
научив меня видеть раскрашенное кино.

В новом классе, сказали, не капает с потолка,
жалюзи бы повесить — и можно пускать ребят.
Мел въедается в пальцы, уехала вниз строка —
разучилась. Со временем вспомнится, говорят.

ОДУВАНЧИК
Руби сплеча. Как наломаешь дров,
зови на огонёк, приду погреться.
На жёлтом поле буйных сорняков
осталось наше радостное детство.

Мы выросли, нашли свои пути,
на петлях времени — американских горках —
летели сквозь пространство перспектив
в гнетущую неотвратимость рока.

Пересеклись случайною весной,
допили кофе, доиграли в карты.
Твой выстрел, как обычно, холостой,
а ты всё тот же, грустный и помятый.

И сквозь года я остаюсь собой,
и ты в душе такой же милый мальчик.
Мы встретимся случайною весной,
и разлетится белый одуванчик.

*   *   *
Сырое небо не спешит светлеть —
так, бледный луч ползёт у горизонта, 
и грома оглушающая плеть
не отгоняет, но зовёт кого-то.

Ветшает домик в брошенном саду,
пропитываясь сорняковым соком.
Нестройными рядами дни бредут, 
а он молчит и смотрит одиноко.

Накатывает жёлтая тоска,
пуская корни глубоко под рёбра,
но сердце будет биться и в тисках,
найдя себе пространство для манёвра.

Туман скребёт ночную темноту
и будит город непривычно белый. 
А ветхий домик в брошенном саду
должны продать на нынешней неделе.

НОВОГОДНЕЕ
Успевать — не спорить с перебитым
в крошку наступающего дня. 
Раз в году становятся обиды
поводом отжившее менять.  

Воздух о себя гремуче бьётся. 
Дрон? Салют? Попробуй разберись.
В череде испытанных эмоций 
незаметно пролетает жизнь.

Целая тарелка мандаринов, 
бутерброды, оливье, икра —
полноту традиций не отринет
новая нелёгкая пора.

Чем чернее пришлые напасти, 
тем яснее видится вдали:
не напрасно наступает праздник
оборота нового Земли.

*   *   *
Забудь о чае — сам заварится,
не вспоминай о неиспытанном, 
хватая белый кубик пальцами,
роняя новое в испитое.
Так прирастает настоящее
ко дну стакана с тёмной гущею,
из средоточия кипящего 
хронически рождая сущее.

©    Инна Подзорова