Артём ГЛАЗУНОВ

г. Ярославль

Родился в 1980 году в Ярославле в рабочей семье. По словам Артема, родители хотели, чтобы он занимался музыкой и определили его в музыкальную школу-семилетку на класс баяна, которую он, скрипя зубами, все же окончил. На баяне потом, правда, много не играл, зато увлекся тяжелой музыкой, игрой на электрогитаре и успел поиграть в трёх местных хэви-металлических группах. В студенческие годы были попытки рифмованных признаний в любви, но в какое-либо увлечение поэзией это не переросло. Писать начал достаточно поздно — в 33 года.

«Тяжело, но покуда не плачу...»

КРЕСТЬЯНСКОЕ

Заката шаль, разводы на воде...

Стою за баней, зябко, ветер свищет.

И, как известный питерский студент,

Машу с обеда ржавым топорищем.

Простая жизнь, как черная изба, —

Моя мечта. В ней Лондонам, Нью-Йоркам

Нет места, пусть корячится судьба

Босой душой по ямам и пригоркам.

И спуску нет — крестьянский быт суров,

Не бенефис богемного искусства.

Но все ж, разгулу праздничных костров

Я предпочту золу деревни русской.

Здесь корни, старики, мой рай и ад,

Родное все — дома, деревья, травы.

Ну что, отец, плесни по пятьдесят,

И «починять» плетень пойдем дырявый...

РАССВЕТ

Рассвета призрачная кромка

Мерцает. Гаснут фонари.

Шумит листвой осинник тонкий,

Вкушая таинство зари.

Флиртует ветер с водной гладью,

Блаженна утренняя тишь,

Когда туман молочной прядью

Висит на лбах далеких крыш.

И вдруг прорвало — гвалт, сюита…

Зачем — не ясно, хоть убей,

Аккордам страсти недопитой

Надрывно вторит соловей?

Зачем разносит злые сплетни?

Зачем ворует сладкий сон?

Об этом знает дуб столетний

Да старый мой аккордеон.

Приникну к дубу влажной кожей

И прошепчу — ответь же, друг…

Молчит, не выдаст мне, похоже,

Рецепта счастья поутру.

Рассвета призрачная кромка…

И в унисон моей судьбе

Шумит листвой осинник тонкий,

Шумит, тоскуя о тебе.

ТЯЖЕЛО, НО ПОКУДА НЕ ПЛАЧУ

Тяжело, но покуда не плачу.

Есть она, что чужому мечу

Не сдалась, и невест побогаче

Я не знаю и знать не хочу.

Мне милы ее хладные росы,

Соловья виртуозная трель,

И не нужно дурацких вопросов:

Отчего, почему и ужель?

Голосят господа-либералы:

Что нашел ты в уродине той?

Промолчу, ведь их жизнь покарала,

Не подкинув мыслишки простой:

Что без роду и племени птица

Сложит крылья в силках ни за грош,

Что нужна она там, за границей,

Как в портках шелудивая вошь.

* * *

Я, отребье варварской породы,

Что о европейской доле знал?

Штампы — братство, равенство, свобода

И бездумно дутый социал.

Он красивой жизни не помеха...

Я стихов бесчисленную рать

Ждал, когда к тебе, Европа, ехал,

А сейчас — не знаю, что сказать.

Красота, величие, харизма...

Но души порвало тетиву,

Я, как тень, как призрак коммунизма,

По берлинским улицам плыву...

ВЕСЕННЕЕ ОБОСТРЕНИЕ

Бьется в окна весна-красавица,

Гопота во дворе тусуется,

Я ж под вечер матерым пьяницей

Мотыляюсь по грязным улицам.

Гаражами, полями, стройками,

По унылой тропе бездушия

Ковыляю, и водку горькую

Из горла в полумраке кушаю.

Стук трамваев и шепот гравия,

Плешь колдобин, дождем калеченных,

Запах гари с лугов окраинных —

Все обрыдло до боли в печени!

Кто-то скажет — нажрался попросту!

Может быть... но похмелье страшное:

Мутный слепок отживших образов

Безысходности дня вчерашнего...

НЕ ДОСТАЛОСЬ ТАЛАНТА ОТ БОГА

Не досталось таланта от Бога —

Из овцы восемь шапок скроить.

Кто-то трахает жизнь понемногу,

А кого-то она во всю прыть.

Богохульные мысли отрину,

Хоть приходят, признаюсь, подчас!

Но, увы, по цене маргарина

Масло нынче никто не продаст.

Впрочем, спорно, коль спеси не в меру…

Я в театре абсурда, на грех,

Насмотрелся, как ушлая серость

По хребтинам канает наверх.

И — адью! — понеслись перемены:

Бросив меди пятак на помин,

С нас три шкуры дерет Мельпомена

За премьеры хромых балерин…

ПРОЩАЙ РОДНОЕ СЕЛО

Прохладой рвет оковы лени,

Закат резвится на селе,

Заставив хат убогих тени

Поклоны бить сырой земле.

Дворы гудят — там квохчут куры,

Осколки луж штурмуя вброд,

И, ухмыляясь, вечер хмурый

Бродить в поля меня зовет.

Пошел... стою у поворота,

Как в сказке все — безлюдье, тишь,

Над мутным зеркалом болота

О чем-то шепчется камыш.

И разговорам этим внемля,

Несет мне ветер злой вопрос:

Когда помрешь ты, мать деревня?

Когда отчалишь на погост?

Ты в сердце клин забил мне прочно,

Как детский плач, как женский крик,

Крестьянской жизни беспорточной

Всепоглощающий тупик.

Из плена трав и сухостоя

Бегут поля в седую ночь…

А где же пахарь? Он в запое.

Ему по-прежнему невмочь.

СБЕЖАВШАЯ МУЗА

Точит нервы небесная течь.

День сурка... снова грязь у порога,

В лабиринтах души одинокой —

Бездорожье, тупик, западня.

Дремлет в ножнах поэзии меч,

От безделья ржавеет до срока,

Бледной тенью слепого пророка

Я вхожу на ристалище дня.

Спи́лось лето, лакая дожди,

Как Петрович, просохнуть не может,

И мелькая помятою рожей,

Инвестирует время в пивас.

Шепчет Муза — забудь и не жди,

Опустело любовное ложе,

Я иду, и кумарит до дрожи

Той разлуки чарующий джаз…

© Артем Глазунов