Сергей СМИРНОВ
г. Москва

ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА

   Отгремел вечерним салютом день ВМФ. Моя вахта в машинном отделении закончилась. Я вышел глотнуть воздуха. Надо идти спать, ведь впереди снова вахта, и так все недели рейса. Мы идем по графику, в трюмах зерно. Кажется, будто танкер идет без экипажа, никого не видно. На самом деле все на своих местах, и каждый занимается своим делом. Кто-то отдыхает, как я, а кто-то до сих пор на вахте. 
    Слышно, как наш кок Виталик гремит кастрюлями. Я зашел к нему и присел на камбузный комингс. Интересно за ним наблюдать, особенно когда делать нечего. Он высокий сухощавый загорелый, с заметной проседью в волосах, которые постоянно вылезают из-под рабочего белого колпака. Кок летом держит дверь открытой. Раскаленная электроплита усиливает духоту, а вентиляция и вытяжка не спасают. Но Виталик не унывает, знай себе помешивает в котле огненное варево. Сегодня на обед фирменное блюдо — борщ с томленым салом и подваренными помидорами. Под финиш добавляет несколько раздавленных зубчиков чеснока. На сквозняке остывает компот. 
    — Зюйд задул, еще жарче будет. Не знаю, как вы внизу в машинных шхерах выживаете. Я уже почти сварился, но готовить кому-то надо, — вздыхал он.
    — Виталик, а ты же, говорят, тоже моторист-электромеханик из БЧ-5? А как тогда на камбуз загремел?
  Виталик посмотрел на часы, закрепленные над иллюминатором почти под самым подволоком:
    — Теперь пусть доходит борщ, — грохнул котловой крышкой и присел рядом, вытирая распаренное лицо, – почему на камбузе топчусь? А потому что жизнь — интересная штука. То штиль, а то бросит на самый гребень волны. Нахлебаешься соленой воды и думаешь, что хана, не выбраться. Но вдруг ветер успокаивает волну, и снова живешь, греешься на солнышке... Я же сам из Солнечногорска. Оттуда же и призывался. До этого окончил техникум по специальности «техник-механик широкого профиля». С такой специальностью пожалуйте в танкисты. Но не хотелось мне в темноте и тесноте париться. Загремел по наивности во флот. Один «покупатель», мичманок с Тихоокеанского, все меня обхаживал. Все ужи прожужжал, какая у них служба. Не служба, а счастье! Природа, горы, бухты... Заберешься в погожий день над заливом, а там военные корабли в гаванях, будто в детской ванночке дремлют. Нигде такого больше не увидишь. Многие в увольнение просто уходят в горы и на камнях загорают. В кругосветку, говорит, сходишь, на мир поглядишь, значок заработаешь «За дальний поход». Очень мне хотелось посмотреть на этот мир, пива в разных странах пробовать, значок носить...
    Самолетом доставили к берегам Охотского моря, в Советскую Гавань. После карантина зачислили в учебку. Муштровали нас хорошо! По четыре часа били ботинками по асфальту. Здорово я себе ноги подпортил! До кровавых мозолей стер. Летёха в медчасти посоветовал ступни зеленкой мазать... Потом, когда расписали на корабли, ни разу строевой не занимались. Столько мучений зазря! Еще зубрили много. Мне еще повезло, после техникума вместо шести месяцев отпахал только три и сразу нашивки старшины первой статьи. Другие вообще только на четвертый год получали. Короче, дисциплину с первых дней прививали. Ну, а как иначе? Мы же с гражданки ершистые пришли, мамкины сынки. На военном корабле по-другому нельзя. Дали приказ — выполняй. Я службу начал понимать только на третьем году. На корабле просто так до дембеля не отсидишься. Вот и получилось, что вместо пива и стран я все четыре года ремонтировал и драил дизеля в машинном отделении. У нас дизеля, как швейцарские часы, работали. Даже масло нигде не капало. Потом меня назначили на катер радиационной и химической разведки. Там экипаж по штатке сорок четыре матроса. Служили четыре через восемь, ничего нового, однообразно, — Виталик взглянул на свои водонепроницаемые часы, — скоро склянки пробьют, ребята обедать потянутся... 
    — А как тот мичман обещал, уходили в горы? Загорали на камнях?
    — Почти, — Виталик снова пустился в воспоминания, — вот однажды в воскресенье сменился с вахты и с братвой в увольнение на берег. Думали, погуляем, пива попьем, может, на танцы в матросский клуб сходим, с девчонками познакомимся... Только поднялись в город, как с пирса донеслась эхом пожарная тревога! А наш катер как раз в бухте у пирса стоял. Каждый моряк легко отличит звук корабельной сирены своего корабля. Мы со всех ног рванулись вниз. Чуть бескозырки с головы не сдуло, ленточки в зубах держали. Во весь опор и на полном ходу подлетели к причальной стенке, а там пусто. На пирсе весь наш списанный в увольнение экипаж. Капитан в форме, как положено, но без галстука и фуражки. А старпом в полной форме, но в домашних тапках. Пока мы в городе, а капитан и старпом дома отдыхали (еще боцман неофициально навещал знакомого с тральщика), на катере пожар случился. Вахтенные, конечно, начали тушить, но не справились, вызвали портовых пожарных. Залили пеной и в дымовой завесе в сопровождении буксира и пожарного катера отвели на дальний причал. Нас отправили в казарму дожидаться распределения по флотам.
        — А как же коком все-таки стал?
    — А после этого и стал. Подруга из гарнизонной столовой подсказала, что у них готовить некому, поваров не хватает. А мне до увольнения полгода осталось. Чтоб опять куда-нибудь не сослали, подошел к капразу и попросился за плиту на береговом камбузе. Сначала картошку чистил, книжки по кулинарии читал... Это не сложнее, чем дизель в БЧ перебирать. И вот ушел в запас с кое-какой практикой. Потом устроился поваром в санатории ВМФ. Через пару лет снова в море потянуло. И вот уже седьмую навигацию коком на танкерах хожу. И пока никто на мою стряпню не жаловался.

©    Сергей Смирнов