Первое место

Анастасия ЕГОРОВА

г. Рыбинск 

Финалист Всероссийских литературных фестивалей  им А. Л. Чижевского (2024, 2025), им. В. И. Белова в Вологде (2024), фестиваля им. Л. И. Ошанина (2025). Лауреат областного литературного фестиваля им. Н. М. Якушева в Рыбинске (2024), участница студенческой программы «Молодой Пушкин» в Москве (2024) и совещания молодых литераторов «Посадский ЭкспрессЪ» (2025). Участница ЛитО «Солнечный круг» в Рыбинске. В конкурсе прозы третьего фестиваля им. Н. М. Якушева жюри присудило её рассказу первое место.
                   СЛЕД

  — Опять натоптали, — ворчит Катерина Ивановна.
    Мокрая швабра шлепает об пол. Темные отпечатки ног, разбросанные по канцелярскому магазинчику, расплываются и тонут в мутной воде.
    — Что хоть им надо всем? — не успокаивается уборщица. — В такую погоду бы дома сидеть.
    Продавщица Вера привычно улыбается и не спорит, бережно раскладывает тетради на полке.
  Катерина Ивановна дышит тяжело, старательно трет пол у входа.  Поворачивается к старому пианино у двери. Вокруг потрепанной «Юности» с щербатыми клавишами — черная каша следов.
    — А здесь-то что им надо? Хоть бы играть умели, а то тыкают все, кому не лень. 
    У Катерины Ивановны нервно дергаются уголки губ, обнажаются неровные зубы.
    Кто поставил инструмент в магазине — неизвестно. Иногда покупатели, озираясь на продавщицу, подходят ближе и нажимают на клавиши. 
    Плитка еще блестит мокрой чистотой, когда снова открывается дверь. Вера приветливо поворачивается к входу и неожиданно замирает. Затем здоровается и суетливо начинает перебирать товары у кассы. 
    Катерина Ивановна с ужасом смотрит, как на чистом полу отпечатываются свежие следы двух пар обуви. А когда поднимает голову, невольно вздрагивает. 
    По магазину идут мама с дочерью. Женщина сутулится, будто каждую секунду извиняется за свое присутствие. Под руку — девочка неопределенного возраста, она сильно хромает. Странно «слепленная» фигура, худые руки с длинными пальцами... Про таких еще говорят — «болезнь на лице написана». 
  — Зачем только рожала? — негромко произносит Катерина Ивановна. 
    Вера делает большие глаза, зажимает себе рот рукой. Покупательница не оборачивается, но уши ее краснеют. Вместе с дочерью она подходит к одной из полок. Девочка нежно гладит цветную коробку. 
    Скоро на кассе появляется набор акварельной бумаги, краски и кисти. Женщина вытаскивает старенький кошелек со смятыми деньгами. Девочка ласково убирает покупки в лоскутную сумку и неожиданно смеется, голова ее сильно опрокидывается назад. Катерина Ивановна хмыкает и отворачивается.     Покупательницы медленно идут в сторону выхода, но тут девочка замечает пианино и хлопает длинными ладонями. Женщина оборачивается на Веру, глазами спрашивает: «Можно?»
    Вера поспешно выскакивает из-за прилавка, по пути задевает какие-то блокноты, торопливо ставит стул к инструменту, помогает ребенку сесть и смущенно возвращается подбирать товар. Девочка гладит клавиши, заботливо трогает неровные края. Она будто боится сделать больно. Особенно нежно прикасается к западающим «ре» и «си». Пальчики мягко нажимают, и первый робкий звук вырывается наружу. Девочка снова смеется. 
    Катерина Ивановна гневно сжимает швабру и делает шаг в сторону пианино.
    Но тут... рождается музыка. Она вырастает из тишины, поднимается, оглядывается восторженно, и снова робко прячется. Вновь набирает силу, вдыхает и волной откатывается назад. 
    Катерина Ивановна неподвижно смотрит, как длинная ладонь девочки крылом порхает над послушными клавишами. Уборщица опускает взгляд в ведро с мутной водой. Там моргают лампочки. Вода дрожит, и в отражении всплывает что-то из давно забытого прошлого… А самое главное, звучит та... та самая музыка... 

*   *   *
    Маленькая Катюша в нарядном платье впервые в театре, вместе с мамой. Малышка уже почти «большая», и она знает, что балет — это когда все танцуют. На сцене — принц, который только что был Щелкунчиком. Когда Катюша вырастет, она непременно выйдет замуж за принца. А пока он кружится с белой балериной. Потом выходит много одинаковых людей со свечами. Они тоже все танцуют. Принц с невестой прячутся за их спины, а потом... Да, вот под эту самую музыку они взлетают вверх. Застывают на вершине и... падают. 
       Но нет, снова взмах, и они опять вместе, над всеми... 
    — Мама, я тоже хочу делать музыку! — лепечет Катюша и прижимается к маминой руке... 
    Мама отвела Катю в музыкальную школу, правда гаммы и этюды девочке быстро надоели, и пришлось все бросить. 
    Но та самая музыка снова звучала, обещала счастье... Студентку Катю привел на концерт высокий молодой человек. Подарок сделал. Он не был принцем, просто хороший парень. И там, под россыпь бессмертных аккордов, они прошептали друг другу главные слова… 

*   *   *
    Музыка под неправильными пальчиками натягивается струной, отзывается болью, но и в этой трагедии рождается прекрасное, птицей отрывается от земли… И уже свободные звуки постепенно затихают, искрятся мелкой рябью, дрожат колокольчиками. 
    Катерина Ивановна боится шевельнуться, только бы сохранить кусочек этого звона...
    Мама девочки неподвижно стоит рядом с дочерью. Она выпрямляется, будто вырастает. Словно выходит на сцену. Теперь она похожа на королеву. Вера вытирает слезы. Покупательница начинает говорить, сначала несмело, потом все уверенней, рассказывает про консерваторию, выступления… Поджимает губы, вспоминая, как все пришлось бросить, когда родилась дочь, не такая как все…
   Уже у выхода девочка внезапно оборачивается к растерянной Катерине Ивановне, тянется к ней худыми руками, хочет обнять. От неожиданности женщина роняет швабру, пытается сделать шаг назад. Мама девочки снова сутулится, берёт дочь за плечи, шепчет: «Пойдем, пойдем!»
    Девочка не торопится уходить. Она берёт дрожащую руку Катерины Ивановны и с нежностью гладит… На прощанье снова звонко смеется, запрокидывая назад голову… 

*   *   *
    Катерина Ивановна выплескивает мутную воду. На дне ведра остается песок. Магазин давно опустел. Молчит старая «Юность», блестят в приглушенном свете клавиши. Катерина Ивановна не хочет идти домой. Кроме телевизора и дивана ее никто не ждет.
    «Мне не нужен урод! Мне нужен нормальный ребенок!» — кричит эхо прошлого. Катерина, еще молодая, сжимает ледяные пальцы, смотрит на врача. Тот отворачивает усталое лицо.
   — Вы не сможете больше родить, — отзывается он тихо. 
    Молчание. За окном гаснут цветные огни, город погружается в темноту.
    С того момента её жизнь дала трещину. Хороший парень, который не был принцем, ушел из дома, горланя пьяные песни. Затерялись его следы. 
     Чистая струя смешивается с песком в ведре. 
    Страшно идти в пустую квартиру. Катерина Ивановна тянет время. Снова вода. В ней искрами дрожат осколки звуков. И руки – птицы, с длинными неправильными пальчиками. И музыка, слушая которую, невозможно не любить… 

©    Анастасия Егорова