Сергей МОСКВИТИН
г. Мирный, Якутия

Родился в 1967 году в городе Дальнереченске Приморского края, с годовалого возраста и до недавнего времени жил в Ленске. Окончил Казанский авиационный институт. Работал журналистом в газете «Ленский вестник». 17 лет руководил литературным объединением Ленского района «Фламинго». Член Союза журналистов России, член Союза писателей России. Автор 20 книг. С февраля 2016 года работает главным специалистом пресс-службы МО «Мирнинский район».

«Россию нести на плечах...»

 *   *   *
Полнолуние манит магнитом:
― Выходите из душных квартир
Любоваться на звёздное сито,
На бескрайний мерцающий мир!

 

Отвечаю на зов этот властный,
Одеваюсь. Не страшен мороз.
Шуба, валенки... 
Здравствуй, прекрасный
Мир чудесных космических грёз!

 

Навзничь рухну в сугробище рыхлый,
Полежу на планете Земля.
Суета отступила, затихла.
Никого. Только звёзды и я.

 

Тишиной Млечный Путь оторочен,
Вдохновение льёт с вышины.
В чёрном кофе восторженной ночи
Растворяется сахар Луны...

 

МАРТ
День наполнен нестерпимым солнцем.
Снег искрится, тени распугав.
Яркий полдень окнами смеётся,
Без ума от солнечных забав.

 

Дышится легко и беззаботно,
Воздух опьяняет и бодрит.
Март! Весна пришла бесповоротно.
Плачь, зима студеная, навзрыд!

 

Двор ликует, полный чувств особых:
Крики, смех и снежные бои.
Пацаны купаются в сугробах,
Как в пыли дорожной воробьи.

 

ПОСЛЕ ЛЕТНЕЙ ГРОЗЫ
Гроза отбушевала, перекатами
Умчала туч грохочущих стада;
Прозрачную гребёнку ливня спрятала
И вместе с мраком скрылась в никуда.

 

Берёзоньки с расчёсанными гривами
Красуются у солнца на виду.
Их только что сам Бог фотографировал:
Я видел фотовспышек череду.

 

Ах, кто-то небо разорвал на клочья
И разбросал по лужицам вокруг.
И вот теперь, как облаком всклокоченным,
Парным туманом застилает луг.

 

Таёжный мир, умытый, обновлённый,
По-праздничному ярок и лучист.
Танцуют птицы. Ёлочки влюблённо
Вбирают их художественный свист...

 

АФРОДИТА
Ты вышла из моря, сияя
Величественной наготой,
Вся в брызгах и в пене, босая,
Как будто бы вызов бросая
Природе своей красотой.

 

От нежного светлого тела
Зарделся зарёю восток.
Земля под тобою запела,
Цветами навстречу взлетела,
Травой расстелилась у ног.

 

Сквозь камни и льды вековые
Ростком потянулось добро.
Рассыпались идолы злые.
Тогда-то, быть может, впервые
Схватился поэт за перо.
                                                 
ЖЕНЩИНА
(ассоциативная мозаика)

 

Восторг. Изысканность. Блаженство.
Экстаз. Изящность. Совершенство.
Невинность. Прелесть. Красота.
Наивность. Нежность. Чистота.

 

Загадка. Грация. Волненье.
Очарованье. Вдохновенье.
Духи. Румянец. Аромат.
Блеск. Комплименты. Шоколад.

 

Цветы. Любовь. Каприз. Влеченье.
Беспечность. Воодушевленье.
Интриги. Робость. Суета.
Лукавство. Женственность. Мечта.

 

Соблазн. Желанье. Упоенье.
Страсть. Искушенье. Обольщенье.
Грех. Наслажденье. Грудь. Соски.
Венера. Роза. Лепестки...

 

Богиня. Афродита. Ласка.
Русалка. Нимфа. Златовласка.
Невеста. Девушка. Весна.
Мадонна. Женщина. Жена.
                                 
БУНИНСКАЯ РУСЬ
Перелески, озёра, болота,
В них кувшинки, ужи, журавли...
Поезд мерно выстукивал что-то,
Мысли в прошлое вновь унесли...

 

Было лето на дачной усадьбе,
Топкий берег и лодка с веслом.
Эх, умчаться б туда, убежать бы
И с любимой остаться вдвоём.

 

Не забыты ночные прогулки,  
Плоскодонка, серебряный след...
Эхо памяти ухает гулко,
Возвращаются лодка и плед.

 

Сарафан на любимой был тонкий,
И сквозь сумрак сияли глаза.
Голос нежный, девически звонкий
И, конечно, корона-коса.

 

Под луною лучистой разделась,
Забелела своей наготой.
Эта спелость пьянящая, смелость
Напоили меня красотой.

 

Вот оно, нестерпимое счастье ―
В точках родинок тело обнять.
Ночка-родина, сквозь все напасти
Образ твой ― для души благодать.

 

Вновь по «Тёмным аллеям» пройдусь я,
После с мыслями вновь соберусь.
Та чудесная девушка Руся ―
Это ты, предрассветная Русь.
                                                     
НОЧНАЯ ГРОЗА
Смеялся мрак грохочущими звуками,
На город ливень гнал девятый вал,
На спинах крыш чечёткою выстукивал
И на асфальте нервно танцевал.

 

Смеялся свет беззвучным диким хохотом, 
Кромсая мрак на рваные куски.
Но ночь их вновь соединяла с грохотом
И жутко завывала от тоски.

 

Когда тайга промокла до хвоинки,
А город пузырился в лужах весь,
Гроза затихла. Капали дождинки, 
И в тишине стоял умытый лес.

 

Умчался мрак с грохочущими звуками, 
Исчез его сверкающий оскал...
А ветер хилого лунёнка убаюкивал
И одеялом тучки укрывал. 
                                                  
КОНСТАНТИНУ БАЛЬМОНТУ
Изысканность русской  медлительной речи,
Неистово-страстный, безумно-беспечный,
Влюбленный в прекрасное, в солнечный свет,
Безрадостность даже облёкший в сонет.

 

Я принял всем сердцем страницы страданий.
Сияющий символ, костёр мирозданий
Твоих, словно клич, романтических книг,
Являющих миру пленительный лик.

 

В твоих песнопениях ― яркие краски:
Русалочьи ласки и детские сказки;
В них трещины молний трепещут огнём,
Грохочет, хохочет раскатистый гром.

 

В твоих песнопениях ― звонкие звуки:
Разбуженный бубен, рыданья разлуки.
Всю страстность свою, весь пленяющий пыл
Ты в музыку чудных стихов превратил!     
         
СТИХИ ВЛАДИМИРА КОСТРОВА
Что может быть лиричнее 
и лучше,
чем этот скромный сборничек стихов 
с таким названьем светлым ― 
«Свет насущный», 
освобождающий от мрака и грехов. 
Войдите в строки ―
и замрёт округа,
и в радость распахнётся настежь дверь,
и станет вдруг родной его Ветлуга,
и милой сердцу старенькая Тверь.
С таким вниманьем,
бережно,
любовно
рисует Русь, поёт ее поэт,
что принимаешь сразу,
безусловно,
и чувствуешь
насущный этот свет
До каждой капли, 
чистой и лучистой, 
до родинок 
на теле у берёз 
он преподносит 
этот свет искристый, 
струящийся от Родины росистой, 
и глаз её,
и неизбывных слёз...


*   *   *
Россия…
От края до края
Ухабы, канавы да рвы.
Родителей не выбирают ―
И Родину тоже.
Увы.

 

У нас, видно, доля такая:
Россию нести на плечах.
Страной дураков и лентяев
Зовём мы её вгорячах.   

 

Россия…
Нет гордости прежней.
В загадочном имени ― боль.
Осталась одна лишь надежда:
Надейся, как прежде, изволь.

 

Изволь бестолковой, убогой
И нищей её принимать,
Смиренно упрашивать Бога,
Молиться за Родину-мать.

 

А что нам ещё остаётся?
Лишь лечь за Россию костьми.
Господь, дай нам место под солнцем
И нас, дураков, вразуми!
                                            
ГРИБНАЯ ОХОТА
Сентябрь ― самое начало,
Но лес прелестно посветлел.
В тайге всё восторжествовало
От солнечных лучистых стрел.

 

Скорее в лес! С ведром, с лукошком ―
Туда, где прячутся грибы,
Где не исхожены дорожки
И ёлки свесили чубы.

 

Кедрач, кустарник, буреломы,
Блестят на ветках кружева
Из паутинок невесомых,
Пружинит прелая листва.

 

Ну, вот и первый гриб ― волнушка
Тайгою преподнесена:
На кочке ― словно бы ватрушка,
И рядышком ― еще одна.

 

Сбавляю шаг. Смотрю пытливо
Двустволкой взгляда сквозь тальник.
И вот под ивой ― эко диво! ―
Находка! Радуйся, грибник!

 

На влажный мох и зелень листьев
Как будто плюхнулся желток.
Растет, сияя шляпкой чистой,
Его величество груздок.

 

Упругий, твердый, в мохнатушках,
А ароматный ― боже мой!
Куда там скромненьким волнушкам
И прочей челяди грибной!

 

Вокруг исползал на коленях,
Обследовал за пядью пядь.
И в результате преклонений
Нашел еще груздей штук пять.

 

На сердце сразу потеплело ―
Взыграл охотничий азарт.
Нет увлекательнее дела,
Чем испытать таежный фарт.

 

Еще груздок! Еще семейка!
Еще охотничий трофей!
Грибной охотник  не ищейка.
Грибной охотник ― корифей.

 

Ну, вот и полное лукошко.
Охотку сбил ― пора домой.
Зимой отведаю с картошкой
И вспомню этот лес хмельной.
                                                                                    
СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ
Был тих и скромен от рожденья
И молчалив Варфоломей.
Боярский сын урок смиренья
Давал в пример России всей.

 

В семь лет он встретил черноризца,
И был чудесным этот миг,
И отрок через прозорливца
Премудрость книжную постиг.

 

Уроки мудрости духовной
Он тотчас к жизни прилагал
И нёс в душе своей любовно
Один ― навеки ― идеал.

 

Оставив грешный мир и гордость,
С людьми приветлив был и прост.
Богослужение и кротость.
Смирение, молитвы, пост…

 

Благословил его Спаситель
На столь высокие дела:
В глухих лесах его обитель
Святую веру берегла.

 

Отсюда светоч ― Божье слово
Несло прозрение для всех.
Отсюда Дмитрия Донского 
Благословил он на успех.

 

Отсюда, по его примеру,
Шли иноки с огнём внутри
Великой православной веры ―
И множились монастыри…

 

Россия верой напиталась
И с верой встала в полный рост.
С той верой, что в душе как радость
Игумен Радонежский нёс.

 

Святая Русь ― всему основа.
Я рад, что ей принадлежу
И имя русского святого
С особой гордостью ношу.
                                                    
К РОССИИ
Ты когда-то пахала и сеяла,
И рождала нам хлебные горы.
Ты когда-то своими лишь силами
Небогато, но сытно жила.
Почему же ты стала рассеянной,
Почему проходимцы и воры
Так взнуздали тебя, что ты, милая,
Закусила свои удила?

 

Кровопийцы к тебе многоликие
Присосались бесчисленной тучей.
Обессиленная, спотыкаешься,
Скоро рухнешь под тяжестью зла.     
Ты когда-то считалась великою.            
Ты когда-то считалась могучей.           
Почему же сейчас не брыкаешься?                              
До чего ты себя довела!  

                     

Так и будешь брести по обочине
Потерявшейся в жизни сироткой?
Неприкаянная и беспутная,
Ни резва, ни жива, ни мертва.
Кровь твоя уже сильно подпорчена, 
В твоих венах пульсирует водка.
Цепенеет хмельная и мутная, 
Задурманенная голова.

 

А быть может, встряхнёшься, усталая,
На дыбы встанешь, скинув наездников ―
Тех, что держат лишь в холоде-голоде,
И ретиво вперёд понесёшь?
Будет грива кудрявиться шалая
На ветру перемен добрым вестником.
И пусть встретят тебя добрый молодец
И бескрайняя во поле рожь!       
                              
*   *   *
Тебе пошло бы платье подвенечное
С улыбкой беззаботною, беспечною,
И чтоб сияли карие глаза,
И чтоб вокруг лучились образа.

 

Чтоб лики наблюдали благосклонные
За тем, как сочетаются влюблённые,
Чтоб в пальчиках любимых горяча
Дрожала от волнения свеча.

 

Чтоб батюшка читал слова напевные,
А ты смотрелась светлою царевною
Изысканною ― глаз не оторвать;
Чтоб от икон струилась благодать.

 

Чтоб батюшка нам дал благословение,
Чтоб души захлестнуло откровение,
Чтоб наш красивый деревянный храм
Такое чудо приготовил нам.

 

Чтоб сердце билось птицей заполошною,
Чтоб ты цвела ― счастливая, роскошная…
Я так об этом Господа молю!
Я верю. Я надеюсь. Я люблю.
                                                        
*   *   *
Ты во мне. 
Ну разве это скроешь?
Светится улыбкою душа.
Разве настроение такое
Можно в себе силой удержать?

 

Это чувство через три ступеньки
Будет резво прыгать и скакать.
Колокольчик счастья будет звенькать
И стихами наполнять тетрадь.

 

Чувство будет петь громкоголосо
Или, может быть, наоборот:
Иногда в рассеянность забросит,
Иногда в задумчивость втолкнёт.

 

А порою на волне блаженства
Вознесёт до самых до небес.
Ты во мне живёшь, как совершенство,
Ты во мне ― как чудо из чудес.

 

Ты во мне ― изысканная фея,
В глиняном горшке ― янтарный мёд.
Форма содержание лелеет,
Форма содержанием поёт. 
                                          
ЛЮБИМОЙ
Скажу тебе я просто, без патетики,
То, что не раз серьёзно говорил:
Люблю твоё лицо я без косметики,
Твой чистый лик мне бесконечно мил.

 

Нам почему-то издревле завещано ―
И этот парадокс совсем не прост! ―
Извечное стремление у женщины
Своё лицо рассматривать как холст.

 

Ах, как претят мне представленья ложные
И заблужденья, строго говоря!
Неважные вы, женщины, художники,
И вы себя уродуете зря. 
 
Ещё никто рисованными масками
На женских лицах не был восхищён.
Ничто на свете не сравнится с красками
Естественного столь румянца щёк!

 

Любимая! Люблю тебя естественной,
Какой тебя Всевышний сотворил.
Боготворю твой чистый образ женственный,
Он мне дарует столько светлых сил!

 

Себя я не считаю верхом истины
И в женской красоте большим спецом,
Но будет для меня всегда изысканным
Твоё свежеумытое лицо.
                                                   
ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ГИМНАСТИКА
Красота ― её второе имя,
А ковёр спортивный ― пьедестал
Для гимнасток.
Любоваться ими,
Восхищаться 
Мир наш не устал.

 

Что-то королевское в движеньях
Этих гибких совершенных тел    
Заставляет нас ловить мгновенья,
Поклоняться этой красоте.

 

Ах, как много в этой нежной силе!
Вдохновенья, света полосу,
Красоту и женственность России
Наши «королевы» в мир несут.

 

Грация поистине кошачья,
А изящность ― в мире выше нет.
У девчат российских сверхзадача ―
Красотою покорить весь свет.

 

Мастерство, изысканность моментов ―
Ежедневный многолетний труд…
Обруч, мяч, две булавы и лента
Оду женской красоте поют.
                                                         
ПЛАСТИНКИ ШЕСТИДЕСЯТЫХ
Всего-то нужно: бережно извлечь
Из тонкого бумажного конверта
Запрятанные песни, чью-то речь,
Мелодию забытого концерта,
Поставить на вращающийся круг
Ушедшего в историю прибора,
Иглой коснуться ―
И от взмаха рук,
От палочки волшебной дирижёра
Воскреснет голос.
Простенький мотив
Польётся,
Струны скрытые затронет ―
И вздрогнет память,
Чудо совершив,
Преподнесёт, как будто на ладони,
Далёкие, забытые года,
Мгновения эпохи малолетства ―
Пропавшее, казалось, навсегда
Заветное, завеянное детство.
Забытый голос запахи вернёт.
Рассеет звук туманные препоны.
Свершится невозможное ― и вот
Незыблемые попраны законы...
Выходит, 
Можно время обмануть,
Прошедшее вернуть
И сделать близким?
Есть к этому совсем короткий путь ―
Старинные виниловые диски.

 

 СКУЛЬПТОР
Она ему позировала молча,
А он её глазами пил,
Лепил.
Хмелел,
От вдохновения всклокоченный,
И в пальцы
Весь свой пыл
Переносил.

 

Он глину мял, и словно бы
Касался её,
И, повторяя идеал,
В далёкую эпоху Ренессанса
К Венерам, Афродитам
Улетал.

 

Она ему позировала молча,
Но излучала совершенства свет.
И он ловил его
Сосредоточенно,
Лепил очарования портрет.

 

И глина оживала под руками,
Копируя собой живую плоть,
Чтоб воплотиться в бронзе или камне
И этим самым 
Тлен перебороть.

 

Какое чудо ― в девичьей фигуре
Расцветшую однажды красоту
Остановить
И сохранить в скульптуре.
Увековечить 
Нежность, чистоту.

 

Увековечить пыл и вдохновенье,
Восторженность
И творческую прыть.
Увековечить вечное стремленье
Святую красоту боготворить.

 

Господь, вдохнувший в лунный свет и звёзды,
Во всё иное красоты черты.
Изысканнее ничего не создал,
Божественнее 
Женской красоты.

 

*   *   *
Если б вы знали, как хочется живописать!
Мысли расписывать, яркие образы мазать,
Чувства без устали переносить не в тетрадь,
А на полотна выплёскивать радостно сразу!

 

Если б вы знали, как хочется живописать!
Буйствовать красками, кистью, мазками и цветом,
Боготворить королевскую женскую стать,
Девичьи чары и сочность цветочного лета!

 

Если б вы знали, как хочется живописать!
Копит сознание образы, виды, идеи...
Творчество в нас от Творца, это дар, благодать.
Я не художник, но, к счастью, я словом владею!

 

© Сергей Москвитин

Авторизуйтесь, чтобы оставить свой комментарий:

Комментариев:

                                                         Причал

Литературный журнал
«У писателя только и есть один учитель: сами читатели.»  Николай Гоголь
© ООО«Компания». 2014 г. Все права защищены.
Яндекс.Метрика