Мамед ХАЛИЛОВ    
п. Пречистое                                                                                             
ЧЕРЕЗ СОРОК ЛЕТ…

 

1  

                                    
Я думал: навсегда угасли страсти,
И что гореть могло, ―  давно сгорело;
Душа уснула, и завяло тело,
Довольствуясь скупым обрубком счастья.

И, маскируя пустоту умело,
Уверенно, как «Ролекс» на запястье,
Но неуместно, как слеза в ненастье,
Живая плоть в прорехах розовела.

Симфония ночная звездопада,
Иль женский взор, случайный и лукавый,
Лишь изредка, прошедшим волновали.

И сердце замирало, грёзам  радо, ―    
В минуты эти остро пахли травы,
И сытого покоя было мало…

 

2


Взрывает магма вековые горы,
Кипя под толщею земной незримо,
И в ярости своей неукротимо
Грохочет, и волнуется, как море.

С трудом скрывая боль души ранимой,
С улыбкой на устах, тоской во взоре,
Как Гамлет одинокий в Эльсиноре,
Терзался я безмолвным стоном мима.

А поводом ― набросок карандашный.
В тетради обнаруженный случайно ―
Несмелых линий и штрихов разводы.

Хватило этого, чтоб день вчерашний
Разжёг огонь любви из детской тайны,
Пронзая расстояния и годы…
     

                              
3


Я бился долго с наважденьем старым,
Боясь пучины страсти безответной.
Твой профиль, каждой линией заветной,
Грозил душе моей любви пожаром.

Я знал, что не увижу взор приветный ―
Дыханье изойдёт последним паром.
Такие бури не проходят даром,
Когда сильнее воли плод запретный.

Не хочет сердце с мыслью той смириться,
Что вряд ли облик твой, годами стёртый,
В людском потоке я узнаю сразу.

Но вопреки всему мне снится, снится
Твой нежный профиль, царственный и гордый,
Пуская в сердце боли метастазы…
                   

     
4


Где гнёздышко твоё ― в степях ли юга,
Или в краю заснеженном суровом,
Где небеса и снег слились покровом,
Где с октября по май резвится вьюга?

Среди толпы увидим ли друг друга,
И сердца трепет заискрит ли словом,
Или, смешавшись, в Вавилоне новом
Слова отскочат от сердец упруго?

Но плавные изгибы чётких линий,
Разящая стрела изящной брови,
Сквозь пелену времён, как прежде, ранят.

И, отделяясь от обложки синей,
Вползают прямо в сердце с током крови,
Забытым чувством будоража память…

 

5


Сходились, расходились стёжки наши.
Размыты, как оттенки акварели,
Покуда на холсте не загустели,
Застыв мазками резкими гуаши.

Душа кричала, вскриком коростели,
Из влажной темноты дремучей чащи,
Сама трясины вековой не краше ―
Дика, словно язычник до купели.

Обрушился сегодня мир привычный ―
Душа вспорхнула птицей из трясины,
И светом заиграли мира краски.

Рисунок всё перевернул обычный ―
Знакомый профиль на обложке синей,
Нежданный, будто Золушка из сказки…

 

6


Под твои окна привела дорога.
Душа полна необъяснимой верой,
Что промельк милой тени за портьерой
Мне суждено узреть по воле Бога.

Всё измеряем мы своею мерой.
Был труден путь до этого порога:
Всё зрело до назначенного срока,
Как ливень созревает в туче серой.

И вот ― нахлынула весенним ливнем,
Неодолимые размыв преграды,
Любовь, неудержимей став и строже;

Наполнила меня сияньем дивным,
Сама и есть, быть может, та награда,
Что всяких мыслимых наград дороже…

 

7


Ужели избежать нельзя возврата?
Тогда расходимся чего же ради,
Если каринка из простой тетради
Души смятеньем в старости чревата?

Когда потухший взор, седые пряди
В наследство оставляют нам утраты ―
Нельзя, как в юности своей когда-то,
Желать любви не уступив ни пяди.

Но разум ли любви моей советчик?
И что в мирах бессмертия основа,
Когда миры во мне взорвались сами?

В одном лице истец я и ответчик,
И сам я эхо собственного зова ―
Живую боль баюкаю словами…

 

8


Как мелок я в своей слепой гордыне,
Губя святое в мишуре и блеске,
И, чувство утопив в словесном треске,
В непроходимой я томлюсь пустыне!

Печаль и горечь суждены отныне,
Как плоским ликам на старинной фреске.
Легендой о Паоло и Франческе
Я не воскресну в нерождённом сыне.

И только раны от незримых терний
Со временем, всё больше, кровоточат ―
Не видимы глазам, не исцелимы.

До той поры, покуда в час вечерний,
Господь облечь страдальца не захочет
Сияньем купины неопалимой…

 

9


Под вечер разыгралась непогода ―
Деревья рушились в бору сосновом,
Казалось, что шатаются основы
Земли самой и даже небосвода.

Созвучна дикой ярости природы,
Вплетясь в узор мелодии суровой,
Былое зазвучало с силой новой,
В бессилье сотрясая сердца своды.

Кто знал, что чувство давнее пылало,
Разлукою простой неистребимо,
Чтобы вулканом вырваться наружу?

Из толщи лет любовь меня достала,
Но знаю ― снова проплывёшь ты мимо,
Последним всплеском опалив мне душу…

 

10


Как будто не было свирепой бури
И Апокалипсиса ночи мглистой?
Снег поутру ― торжественный и чистый,
Заворожил оттенками лазури.

И ни следа ночного рёва, свиста ―
Всё наносное разметала буря!
Как сладко в даль смотреть, глаза сощуря,
На безмятежность целины лучистой!

Уйти бы в синие снега однажды,
Что белым холодом с тобою схожи,
До кромки, где застыл угрюмый ельник.

И там упасть, с неутолённой жаждой,
И имя выдохнуть в последней дрожи,
Как имя Божье ― праведный отшельник…

 

11


Как труден сердца с бытом поединок ―
Остаться бы навеки в царстве белом
И знать, что не бывает в мире целом
Иной красы, кроме мерцанья льдинок!

Остаться здесь, кустом заиндевелым,
Любуясь снежной бахромой хвоинок
И, как в молитвенном экстазе инок,
Душой стремиться в синь, расставшись с телом.

Но всё звучит, звучит родное имя
В хрустальном звоне тишины нездешней,
И образ твой струится в синей тени,

И снег согрет молитвами моими…
Воскреснем ― знаю ―мы порою вешней,
На крышах и листве ― в дождинок звени…

 

12


Давай судьбе своей спасибо скажем
За дар высокий сладостной обузы.
Не каждому она дарует благо груза,
Что песнью исторгается лебяжьей.

Мы сагой о любви в легенды ляжем ― 
Шипом и розой лучшего союза,-
Такие нас с тобой связали узы,
Прочней которых мы уже не свяжем.

Приемлю боль, с которой не поспоришь, ― 
Господь не даст креста мне не по силам,
И нет под небом лучшего подарка,

Чем трепетной любви святая горечь,
Огнём страстей разлитая по жилам,
Цветущая сонетами Петрарки…

 

13


Мелькают в сумраке исчезновений
Мгновений быстрых  кружева витые,
И проблеск чувства, и столпы литые,
Вихрясь, беззвучно тают, словно тени.

Но, раня совесть многих поколений,
Всей бездной смысла, как дары святые,
Пронзают время истины простые ―
Жемчужины утрат и обретений…

Надежд угасших серый пепел множа,
Водой меж пальцев просочились годы,
Оставив, как осадок, мудрость совью.

Не бойся ― я тебя не потревожу,
Души твоей раскачивая своды,
Своей вечерней, золотой любовью…

 

14


Я не люблю всеядность интернета,
Который преходящим перегружен,
Но в складках сердца зреющих жемчужин
Сокрытым светом жизнь моя согрета.

Круг истин вечных до предела сужен, ― 
Я от тебя не требую ответа.
Спасибо, что прощальной лаской света,
От сна забвенья, к жизни я разбужен.

Довлеет и над нами злоба дневи.
Тревожит дней бесцельных скоротечность
И время веет стужею могильной.

Душа в преддверии иных кочевий                    
Земной любовью обретает вечность,
И утверждает жизнь во мгле чернильной…

 

©    Мамед Халилов
 

Авторизуйтесь, чтобы оставить свой комментарий:

Комментариев:

                                                         Причал

Литературный журнал
«У писателя только и есть один учитель: сами читатели.»  Николай Гоголь
Яндекс.Метрика